Неточные совпадения
Все тут было богато: торные улицы, крепкие избы;
стояла ли где телега — телега была крепкая и новешенькая; попадался ли
конь —
конь был откормленный и добрый; рогатый скот — как
на отбор.
У крыльца
стояли оседланные
кони. Бульба вскочил
на своего Черта, который бешено отшатнулся, почувствовав
на себе двадцатипудовое бремя, потому что Тарас был чрезвычайно тяжел и толст.
И пробились было уже козаки, и, может быть, еще раз послужили бы им верно быстрые
кони, как вдруг среди самого бегу остановился Тарас и вскрикнул: «
Стой! выпала люлька с табаком; не хочу, чтобы и люлька досталась вражьим ляхам!» И нагнулся старый атаман и стал отыскивать в траве свою люльку с табаком, неотлучную сопутницу
на морях, и
на суше, и в походах, и дома.
Я не дождался конца сделки и ушел. У крайнего угла улицы заметил я
на воротах сероватого домика приклеенный большой лист бумаги. Наверху был нарисован пером
конь с хвостом в виде трубы и нескончаемой шеей, а под копытами
коня стояли следующие слова, написанные старинным почерком...
Иные, сытые и гладкие, подобранные по мастям, покрытые разноцветными попонами, коротко привязанные к высоким кряквам, боязливо косились назад
на слишком знакомые им кнуты своих владельцев-барышников; помещичьи
кони, высланные степными дворянами за сто, за двести верст, под надзором какого-нибудь дряхлого кучера и двух или трех крепкоголовых конюхов, махали своими длинными шеями, топали ногами, грызли со скуки надолбы; саврасые вятки плотно прижимались друг к дружке; в величавой неподвижности, словно львы,
стояли широкозадые рысаки с волнистыми хвостами и косматыми лапами, серые в яблоках, вороные, гнедые.
—
Стой! — взвизгнул он и раньше, чем кучер остановил
коня, легко выпрыгнул
на мостовую, подбежал к Самгину и окутал его ноги полою распахнувшейся шубы.
Вральман. Уталец! Не
постоит на месте, как тикой
конь пез усды. Ступай! Форт! [Вон! (от нем. fort)]
Если б ты Траяновой тропой
Средь полей помчался и курганов, —
Так бы ныне был воспет тобой
Игорь-князь, могучий внук Траянов:
«То не буря соколов несет
За поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону
на великие просторы!»
Или так воспеть тебе, Боян,
Внук Велесов, наш военный стан:
«За Суло́ю
кони ржут,
Слава в Киеве звенит,
В Новеграде трубы громкие трубят,
Во Путивле стяги бранные
стоят...
Это напоминает немного сказку об Иване-царевиче, в которой
на перекрестке
стоит столб с надписью: «Если поедешь направо, волки
коня съедят, налево — самого съедят, а прямо — дороги нет».
В галерее, вне часовни,
стоял деревянный
конь, похожий
на наших балаганных коньков, но в натуральную величину, весь расписанный, с разными привесками и украшениями, назначенный для торжественных процессий, как объяснил нам кое-как индиец.
«Страшна казнь, тобою выдуманная, человече! — сказал Бог. — Пусть будет все так, как ты сказал, но и ты сиди вечно там
на коне своем, и не будет тебе царствия небесного, покамест ты будешь сидеть там
на коне своем!» И то все так сбылось, как было сказано: и доныне
стоит на Карпате
на коне дивный рыцарь, и видит, как в бездонном провале грызут мертвецы мертвеца, и чует, как лежащий под землею мертвец растет, гложет в страшных муках свои кости и страшно трясет всю землю…»
Тут показалось новое диво: облака слетели с самой высокой горы, и
на вершине ее показался во всей рыцарской сбруе человек
на коне, с закрытыми очами, и так виден, как бы
стоял вблизи.
По одному виду можно было понять, что каждому из них ничего не
стоит остановить
коня на полном карьере, прямо с седла ринуться
на матерого волка, задержанного
на лету доспевшей собакой, налечь
на него всем телом и железными руками схватить за уши, придавить к земле и держать, пока не сострунят.
Вода в реке
стояла на прибыли, и потому вброд ее перейти было нельзя. У китайцев нашлась небольшая лодка. Мы перевезли в ней седла и грузы, а
коней переправили вплавь.
На крыльце
С подъятой лапой, как живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою рукою
Сидел
на бронзовом
коне.
И, обращен к нему спиною,
В неколебимой вышине,
Над возмущенною Невою
Стоит с простертою рукою
Кумир
на бронзовом
коне.
Ни о чем не думая, ни о чем не помышляя, сам после не помнил, как сошел Василий Борисыч с игуменьина крыльца. Тихонько, чуть слышно, останавливаясь
на каждом шагу, прошел он к часовне и сел
на широких ступенях паперти. Все уже спало в обители, лишь в работницкой избе
на конном дворе светился огонек да в келейных стаях там и сям мерцали лампадки. То обительские трудники, убрав
коней и задав им корму, сидели за ужином, да благочестивые матери,
стоя перед иконами, справляли келейное правило.
Она тоже имела несколько десятков тысяч десятин, много овец, конский завод и много денег, но не «кружилась», а жила у себя в богатой усадьбе, про которую знакомые и Иван Иваныч, не раз бывавший у графини по делам, рассказывали много чудесного; так, говорили, что в графининой гостиной, где висят портреты всех польских королей, находились большие столовые часы, имевшие форму утеса,
на утесе
стоял дыбом золотой
конь с брильянтовыми глазами, а
на коне сидел золотой всадник, который всякий раз, когда часы били, взмахивал шашкой направо и налево.
— Верно, старик
стоит у сена, — проговорил шепотом трубач. — Не муштруйте, пан ротмистр, напрасно
коня: непривычный
конь не пойдет
на старика.
—
Стой! — крикнул казаку офицер,
на всем скаку посадил
на задние ноги
коня, казак
на лету подхватил брошенные поводья, а офицер, вытянувшись в струнку, отрапортовал генералу...
Кто скачет, кто мчится
на белом
конеНавстречу свистящих гранат?
Стоит невредимым кто в адском огне
Без брони, без шлема, без лат?
Кто в кителе белом, с крестом
на груди,
Мишенью врагам нашим служит?..
Царевич сидел
на коне. Возле него был Басманов. Просители
стояли перед ними
на коленях. Старший держал золотое блюдо с хлебом-солью.
«Идет город Рязань!» — сказал царь и повторил: «Подайте мой лук!» Бросился Борис к коновязи, где
стоял конь с саадаком, вскочил в седло, только видим мы, бьется под ним
конь, вздымается
на дыбы, да вдруг как пустится, закусив удила, так и пропал с Борисом.
—
Постой, рано. Заползи-ка вон оттоль как можно ближе к табуну; ползи, пока не сметят тебя
кони; а лишь начнут ушьми трясти, ты и гикни, да пострашнее, да и гони их прямо
на кибитки!
— А провал их знает,
постоят ли, батюшка! Ворон ворону глаз не выклюет; а я слышал, как они промеж себя поговаривали черт знает
на каком языке, ни слова не понять, а, кажись, было по-русски! Берегись, боярин, береженого
коня и зверь не вредит!
Трудно было всадникам
стоять в лесу против пеших.
Кони вздымались
на дыбы, падали навзничь, давили под собой седоков. Опричники отчаялись насмерть. Сабля Хомяка свистела, как вихорь, над головой его сверкала молния.
Подняв кулаки над спиной ямщика,
Неистово мчится фельдъегерь.
На самой дороге догнав русака,
Усатый помещичий егерь
Махнул через ров
на проворном
коне,
Добычу у псов отбивает.
Со всей своей свитой
стоит в стороне
Помещик — борзых подзывает…
Но ведь как, я вам доложу, разбойник
стоит? просто статуй великолепный,
на которого
на самого заглядеться надо, и сейчас по нем видно, что он в
коне все нутро соглядает.
Через час беглецы очутились уже верст за семь.
Конь был вконец заморен и не мог уже двинуться с места. Они его покинули в кустах, вместе с тележкой, и покрались кустами же вдоль по берегу. Теперь опасность погони несколько миновала.
На счастие их, неподалеку от берега
стояла на воде рыбачья душегубка, и в ней мальчишка какой-то удил рыбу. Они криком стали звать его. Рыбак подчалил, беглецы прыгнули в лодку и за гривенник, без излишних торгов и разговоров, перебрались
на левый берег, в Самарскую губернию.
«Как я сяду поеду
на лихом
конеЗа Москву-реку покататися,
Кушачком подтянуся шелковым,
Заломлю
на бочок шапку бархатную,
Черным соболем отороченную, —
У ворот
стоят у тесовыих
Красны девушки да молодушки,
И любуются, глядя, перешептываясь;
Лишь одна не глядит, не любуется,
Полосатой фатой закрывается...
— Замерзал, — говорит, — я, замерзал и все Егорью молился и стал вдруг видеть, что в полугорье недалече сам Егорий середь белого снегу
на белом
коне стоит, позади его яснит широк бел шатер, а он сам
на ледяное копье опирается, а вокруг его волки, которые
на него бросились, все ледянками стали.
Обстоятельства уничтожили меня вконец, а у меня уж слишком много было проставлено
на одну карту, чтобы принять ее с
кона, и я не
постояла за свою гордость: я приносила раскаяние, я плакала, я молила… и я, проклиная тебя, была уже не женой, а одалиской для человека, которого не могла терпеть.
— Ну, что ж это? Разве
конь малого
стоит, — говорил он, не глядя
на лошадь.
Стража царская
стоитПод ружьем в глубоком сне,
И
на спящем спит
конеПеред ней хорунжий сам...
Санин соскочил с
коня и подбежал к ней. Она оперлась об его плечи, мгновенно спрыгнула
на землю и села
на одном из моховых бугров. Он
стоял перед нею, держа в руках поводья обеих лошадей.
Стою и любуюсь задрапированным снегом Аполлоном в колеснице
на четверке
коней.
Флигель-то — он,
на худой
коней:, пятьдесят целковых
стоил, а ежели
на охотника…
Погибель была неизбежна; и витязь взмолился Христу, чтобы Спаситель избавил его от позорного плена, и предание гласит, что в то же мгновение из-под чистого неба вниз стрекнула стрела и взвилась опять кверху, и грянул удар, и
кони татарские пали
на колени и сбросили своих всадников, а когда те поднялись и встали, то витязя уже не было, и
на месте, где он
стоял, гремя и сверкая алмазною пеной, бил вверх высокою струёй ключ студеной воды, сердито рвал ребра оврага и серебристым ручьем разбегался вдали по зеленому лугу.
— Как для чего? А вот показать им всем, что и я могу ездить, как они все, и что это ничего не
стоит. Да… Вот я теперь иду пешком, а тогда развалюсь так же, закурю этакую регалию… «Эх, птица тройка! Неситесь,
кони»… Впрочем, это из другой оперы, да и я сейчас еще не решил,
на чем остановиться: ландо, открытая коляска или этакого английского черта купить.
Кабинет Павла Петровича помещался внизу. Рядом с ним была просторная комната, перед входными дверями которой, под большим портретом Петра Великого, который был изображен скачущим
на коне,
стоял трон, обитый малиновым бархатом.
Вот, чтоб не очутиться
на одном уровне с мужиком, и нужно было знать, что Париж
стоит на реке Сене и что Калигула однажды велел привести в сенат своего
коня.
Сальме была искусная наездница, через каждые десять или пятнадцать верст
стояли, заранее приготовленные, переменные
кони, охраняемые солдатами, очень любившими своего доброго капитана, и беглецы полетели «
на крыльях любви», как непременно сказал бы поэт того времени.
Гребень горы с алыми маками. Большие камни. По эту сторону оврага два махновца садились
на коней. Леонид бросился за камень и прицелился. Катя, с отколовшейся, растрепанной косой, с исцарапанной револьвером щекою,
стояла, забывшись, во весь рост и упоенно смотрела. Струистый огонь, уверенный, резкий треск. Один из махновцев схватился за ногу и опустился наземь.
— Да с полсорока больше своих не дочтемся! Изменники дрались не
на живот, а
на смерть: все легли до единого. Правда, было за что и
постоять! сундуков-то с добром… серебряной посуды возов с пять, а казны
на тройке не увезешь! Наши молодцы нашли в одной телеге бочонок романеи да так-то
на радости натянулись, что насилу
на конях сидят. Бычура с пятидесятью человеками едет за мной следом, а другие с повозками поотстали.
— Дорога?
Постой, боярин… в самом деле… Слава богу! Ну, Юрий Дмитрич, сядем
на коней, мешкать нечего.
— Да слышишь ли ты, голова! он
на других-то людей вовсе не походит. Посмотрел бы ты, как он сел
на коня, как подлетел соколом к войску, когда оно, войдя в Москву, остановилось у Арбатских ворот, как показал
на Кремль и соборные храмы!.. и что тогда было в его глазах и
на лице!.. Так я тебе скажу: и взглянуть-то страшно! Подле его стремени ехал Козьма Минич Сухорукий… Ну, брат, и этот молодец! Не так грозен, как князь Пожарский, а нашего поля ягода — за себя
постоит!
Кирша поспешил выйти
на двор. В самом деле, его Вихрь оторвался от коновязи и подбежал к другим лошадям; но, вместо того чтоб с ними драться, чего и должно было ожидать от такого дикого
коня, аргамак
стоял смирнехонько подле пегой лошади, ласкался к ней и, казалось, радовался, что был с нею вместе.
— Вижу, боярин: вон и
конь привязан к дереву… Ну, так и есть: это стог сена. Верно, какой-нибудь проезжий захотел покормить даром свою лошадь… Никак, он нас увидел… садится
на коня… Кой прах! Что ж он
стоит на одном месте? ни взад, ни вперед!.. Он как будто нас дожидается… Полно, добрый ли человек?.. Смотри! он скачет к нам… Берегись, боярин!.. Что это? с нами крестная сила! Не дьявольское ли наваждение?.. Ведь он остался в отчине боярина Шалонского?.. Ах, батюшки светы!. Точно, это Кирша!
Отца Наташа видит мало и редко… Сам Андрей не знает, как держать себя с дочкой-барышней… Смущается, будто робеет даже. Но Наташа любит отца. Любит его открытое лицо нестареющего красавца, его мозолистые руки, его зычный голос. Любит Наташа до безумия птицей лететь в быстрой тройке, управляемой отцом, по покрытым снегом полям Восходного… Рядом француженка m-lle Arlette, живая, молоденькая, веселая, как ребенок… Впереди отец…
Стоит на передке тройки, гикает, свищет
на быстрых, как ветер,
коней.
Все пришло в движение: учитель стремглав бросился из дверей, чтоб встретить его внизу, у крыльца; гости встали с мест своих, и даже Алеша
на минуту забыл о своей курочке и подошел к окну, чтоб посмотреть, как рыцарь будет слезать с ретивого
коня. Но ему не удалось увидеть его, ибо он успел уже войти в дом. У крыльца же вместо ретивого
коня стояли обыкновенные извозчичьи сани. Алеша очень этому удивился! «Если бы я был рыцарь, — подумал он, — то никогда бы не ездил
на извозчике, а всегда верхом!»